Круги на воде, щуки с карасями и экономика КР

Круги на воде, щуки с карасями и экономика КР

 

Кто такой Кубат Рахимов – представлять не нужно. Председатель комитета в Торгово-промышленной палате – один из наиболее компетентных и последовательных экспертов, отстаивающий реальные интересы Кыргызстана и не боящийся идти против ветра. Именно он одним из первых стал давать аргументированные раскладки по вступлению нашей республики в Таможенный союз, доказывал, почему железная дорога из Китая в Узбекистан нам не на руку, и обращал внимание на то, как необходимо выстраивать логистику грузо- и пассажироперевозок. Впрочем, этим Рахимов не ограничивается. Сегодня мы выясним, почему налоги с ценами должны быть высокими, как российская демография сыграла нам на руку и в чем именно проигрывает западный либерализм.

– Вы уже говорили, что вступление КР в ЕАЭС – факт свершившийся, и теперь остается лишь думать над тем, как интеграцию использовать в своих интересах. Давайте разберемся, насколько серьезна финансовая поддержка Кыргызстана со стороны РФ и Казахстана (Беларусь вроде не участвует в этом?). И насколько эффективно и адекватно ею пользуются у нас?

– Очень серьезна, цифры есть в интернете (прямая помощь от РФ за последние семь лет составила 375 млн долларов. – Авт.). Насколько адекватна, сложно сказать. Казахстан с третьей попытки смог выделить 41 млн долларов, но это произошло недавно. Россия пошла по пути создания двустороннего фонда, деятельность которого вызывает вопросы. Российско-Кыргызский фонд развития у меня вызывает двоякое восприятие: он работает как квазибанк с залоговым кредитованием (и, кстати, ставит под удар наши банки). Благодаря РКФР упали процентные ставки в Кыргызстане, и бизнесу стало чуть легче. Но фонд стал на себя переманивать действующие, наиболее рентабельные и емкие проекты у банков вместо того, чтобы финансировать новые бизнес-проекты. Это чревато банкротством парочки наших банков в канун выборов, что ударит и по проевразийским настроениям. Я считаю, что фонд должен скорректировать свою деятельность: начать кредитовать не только кыргызстанский бизнес, но и российские, белорусские, казахстанские компании, которые хотели бы зайти на наш рынок. И не только крупные промышленные или аграрные проекты, но и ритейл, производство строительных материалов.

– В одном из интервью вы сказали, что КР питается из рук трех сюзеренов, в том числе законодательство писалось на чужие деньги. Так, может, этим и объясняются неудачи КР в ЕАЭС? И винить надо не Россию, а западных грантоедов?

– Неудач у Кыргызстана нет. Есть задача – максимально полезно для себя использовать новые условия. Этим надо заниматься, а не поисками виновных.

Что касается сюзеренов и вассалов, то первый «сюзерен» – это условный «коллективный Запад»: МВФ, Всемирный банк, Азиатский банк развития, Европейский банк реконструкции и развития и так далее. Их техническую помощь до сих пор получает «Белый дом», где сидят парламент и президент с администрацией. USAID спонсировала законотворчество. И вступление Кыргызстана в ЕАЭС с точки зрения нормативно-правовых актов во многом было осуществлено благодаря тем юристам, которые жили на пособия USAID. Теперь их сменил британский DFID, который любезно помогает писать стратегии и программы, обеспечивает оргтехникой, оплачивает тренеров, консультантов и всевозможные поездки.

Второй «сюзерен» – это, конечно же, евразийский и российский вектор: ЕАЭС по умолчанию, военно-политические интересы, которые транслируются в том числе через ОДКБ. Это защита интересов России и Казахстана на южных рубежах, наша общая история в Советском Союзе и в Российской империи, официальный статус русского языка.

Третий «хозяин» – увы, могущественный сосед. Китайцы вошли в экономику Кыргызстана в 90-х годах прошлого века, сначала с реэкспортом, а в последние годы – со сверхльготными кредитами – их проекты, осуществленные и осуществляемые, оцениваются в $1,2 млрд. Правда, китайские программы, в отличие от российских и западных, не дают мультипликативного эффекта для экономики Кыргызстана. Но это тема отдельного серьезного разговора.

– Включим сухой рационализм. Кто нам полезнее?

– Может, правы адепты западной модели, ратующие за либерализацию и развитие мелких хозяйств. Но что-то 25 лет реформ не дали особых результатов, не считая почти полной деиндустриализации, почти одного миллиона граждан страны на заработках за пределами страны и 350 тысяч мелкотоварных крестьянских хозяйств, которые не могут дать и пятой части того, что с легкостью давал советский Кыргызстан.

А может, правы те, кто говорит, что Россия и Казахстан должны помочь Кыргызстану перестроить экономику, исходя из складывающейся производственной кооперации внутри интеграционного объединения, чтобы Кыргызстан больше экспортировал на рынки ЕАЭС, чтобы трудоизбыточный регион мог обеспечить рабочей силой своих союзников на недискриминационных условиях. Выйти со своей продукцией на общий рынок, включиться в кооперацию и специализацию, в длинные цепочки добавленной стоимости. Там, где нас ждут. Там, где нас принимают со всеми нашими чаяниями и проблемами роста.

Конечно, можно найти стыковки между всеми тремя направлениями либо выбрать приоритет из трех направлений, но в условиях политического паралича это трудно сделать.

– Общие рынки, общие тарифы... А удержится ли Кыргызстан на фоне конкуренции с другими республиками?

– У нас единственный выигрыш только по рынку рабочей силы. Если брать экспортно-импортный баланс с той же Россией, то мы являемся нетто-импортерами нефти, зерна, муки и т. д. Общие рынки, общие тарифы имеют большой плюс: наши люди научились быть гибкими. Они переводят свой бизнес в соседние республики. И есть весьма успешные примеры. Я всегда говорю студентам: вам предстоит искать работу на 180-миллионном рынке труда, и я вам завидую. Где еще искать плюсы? Скажем, общие тарифы (на примере недавней небольшой «войнушки» с Казахстаном). В результате переговоров в рамках ЕАЭС Казахстан досрочно – с начала этого года – снизил тарифы на транзит грузов через свою территорию (за счет увеличения объема транзитных перевозок). Оказалось, что можно в три раза опустить внутренние железнодорожные тарифы и при этом не проиграть в сервисе и качестве. Это однозначно положительно влияет на отрасль, на поставки товаров сюда.

– В чем уязвимость Кыргызстана в ЕАЭС?

– Мы не совсем комплиментарны в части крупной промышленности. И нам сложно вовлекаться в производственные цепочки. Но мы можем из минусов сделать плюсы. Если у нас чего-то нет, мы можем создать с нуля. И сейчас мы вплотную подошли к осознанию того, что фонд развития должен финансировать инфраструктурные проекты, включая транспортную логистику.

– Что мы можем предпринять для закрепления на рынке ЕАЭС?

– Молодежь не боится работать на общем рынке труда – значит, надо просто повышать ее рабочую квалификацию. Демографическая ситуация в России такова, что сейчас на рынок должны были выйти дети 90-х годов. Но тогда был кризис и низкая рождаемость. Потребность в рабочей силе – порядка 10 миллионов человек. И часть из них могут восполнить выходцы из Кыргызстана, Армении.

– А помимо освоения рынка труда?

– Развивать отечественное производство, поддерживать своего производителя – формула простая. Проблема в том, что за годы суверенитета мы не избавились от иждивенчества. В советское время мы дотировались до 50 %, то есть жили лучше, чем зарабатывали. И наши нынешние элиты ничем в этом плане не отличаются – так же выпрашивают деньги у других. У нас инвестор всегда – иностранный инвестор. Но правда в том, что всегда лучшим инвестором был внутренний инвестор.

У нас много свободных денежных средств, и все время мы бегаем с протянутой рукой. Ментальная ошибка элит – что нам кто-то должен помогать. Наша государственная машина становится импотентом, утратив навыки самостоятельного решения вопросов.

– Вы были недавно на конференциях в Ереване и Душанбе, посвященных сотрудничеству в рамках ЕАЭС. Нам есть чему у соседей поучиться или нас давно и безнадежно обскакали?

– Армения чуть раньше нас вошла в ЕАЭС. И несмотря на очень непростую политическую ситуацию (там меняется политический ландшафт: Армения переходит чисто к парламентской республике, где у президента будут лишь представительские функции, возможно, мы тоже идем к такому сценарию), в армянском обществе есть глубокое и осознанное понимание необходимости интеграции. Они понимают, что Россия – стратегический партнер. Один сосед – Турция, не признающая геноцида армян, второй сосед – клерикальный Иран со специфической экономикой и т. д. Армения по сути всегда была частью России. Мне очень импонирует такой момент, который игнорировался российскими медиа: то, что сухопутное сообщение Армении с Россией идет через Грузию и та нисколько не препятствует перемещению товаров и людей, это сообщение безукоризненно. И армяне очень благодарны грузинам за это. Это пример правильной логистики и правильных международных отношений.

Что касается Таджикистана, то в российском истеблишменте есть понимание, что он должен стать частью интеграционного союза. В России очень много мигрантов, и сейчас они вынуждены нести издержки – брать патенты, сдавать экзамены, легализоваться и т. п. Мы с коллегой из Таджикистана как-то подсчитали: порядка 800-900 миллионов долларов в год таджикистанцы оставляют в России из-за прохождения всех этих кругов. Эти деньги мигранты могли бы потратить на себя внутри России или же выслать на родину. Есть от предстоящей интеграции с Таджикистаном и минусы для нас – в виде миллиона с гаком таджикских мигрантов (очень вероятно, что это количество удвоится). И для наших это чревато тем, что те их будут вытеснять. Но на то и щука, чтобы карась не дремал. Наши люди должны уходить в средний сегмент, вписываться в российское общество в качестве специалистов в сфере образования, услуг.

– Россия старается защитить своих предпринимателей и поставить их в более выгодное положение. Как пример – недавняя инициатива убрать НДС с экспорта для интернет-магазинов. Что делает или должна делать КР на этом фоне для того, чтобы защитить собственных производителей и поставщиков?

– Евразийская интеграция подразумевает сохранение налогового суверенитета. Сейчас у нас идет обсуждение новой редакции Налогового кодекса, это порядка 800 изменений. И сейчас надо максимально учесть то, что делается в России. Мир устроен очень своеобразно: есть понятие фискальной девальвации. И Россия, и Казахстан частично идут по этому пути. Возможно, Россия пойдет по схеме 22/22. То есть поднимет на 4 % НДС и при этом снизит нагрузку на фонд заработной платы на 8 %. Тем самым они обеляют рынок: меньше бизнеса будет в тени, обеспечивают прозрачный механизм возврата НДС и тем самым стимулируют экспортные операции (а в экспорте большое место отдается военно-промышленному комплексу). Но мы до сих пор живем в лживой парадигме якобы либеральной политики для инвесторов: думаем, что низкие налоги – это благо. Но низкие налоги – это зло. К категории зла я отношу и неумение формировать бюджет без подачек извне. У нас сформировалась мелкобуржуазная среда, и мы не сможем поднять НДС с 12 до 22 %. Налоговое стимулирование экономики мы утратили. Но это опять же тема следующего долгого разговора.

– Сейчас муссируется ассоциация КР с терроризмом. Как это ударит по КР? И что предпринять?

– Вопрос не совсем по экономике. Но обозначу: после 11 сентября мир не стал объявлять Саудовскую Аравию изгоем, хотя террористы были саудитами. Если брать количество терактов, то добрая половина стран подпадает под это: мало ли каких кровей и где родился террорист? Другое дело, что налицо имиджевые потери. Более того, они идут через СМИ нашего ближайшего по ОДКБ и ЕАЭС союзника. Но для них важен образ врага, с помощью этого они манипулируют своим охлосом, толпой. Если вспомните, врагом были и мигранты, и жидо-бандеровцы. Это не имеет отношения к экономическим процессам. Волна спадет – все забудут. Это дело спецслужб. Кстати, я предполагаю активизацию деятельности российских спецслужб в Центральной Азии – напрямую, минуя аппарат центральноазиатских спецслужб, которые не справляются. Если это приведет к снижению террористических угроз – наверное, это благо.

Ну и последний момент. Нам часто вменяют, что мы бедная страна. Но нас сделали такими: у нас низкие цены, низкие налоги, низкая добавочная стоимость, низкий ВВП. Но самые богатые экономики мира имеют одну особенность: у них все дорогое. И высокий ВВП. Налоги, сборы, акцизы, тарифы… ВВП – это компот: кто-то купил, кто-то продал, если это дорогое, то и ВВП высокий. Кстати, потому и некорректно сравнивать по уровню ВВП, логичнее сравнивать по паритету покупательской способности (а по этому показателю Кыргызстан чувствует себя неплохо). Но если бы мы не гнались за дешевизной, то экономика у нас включила бы мультипликативный эффект. Это как с машиной: вы можете пойти к дяде Васе, и он вам проволочкой прикрутит на коленке, или на престижную СТО, где ваше авто посмотрят на разных стендах специалисты (соответственно цепочка добавленной стоимости будет длиннее). Это как волны от камня: от маленького и круги мелкие. Экономике Кыргызстана нужен мультипликативный эффект. А он возможен при обстоятельствах, которых мы боимся. Так вот – не надо бояться, надо делать.



Беседовала Татьяна Орлова.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить